Only for lulz
"Freeman fell out on his freeway on his way to..."
Странно, что здесь я не обнаружила текста моей рецензии на спектакль "1900", который я посетила ажно 21 ноября того года. Исправляюсь - текст под катом.

Мои мечты обычно выполнимы - только для них нужно приложить некоторые усилия, которых чаще всего недостает в юном возрасте, и исполнение само плывет в руки. Я была одной из тех, кто посетил театр Ермоловой, что на Тверской улице, и теперь, когда моя мечта - увидеть Олега Евгеньевича прямо перед собой - сбылась, могу с полной уверенностью сказать:

Моноспектакль "1900" - это совершенно волшебная вещь.

Я довольно долго колебалась, но все-таки поддалась духу авантюры и в один прекрасный, но пасмурно-серый московский день в начале октября, когда, казалось, сам город дышал этой разлившейся в воздухе серостью, приобрела билет на дату в конце ноября. И, как это обычно бывает, волнение тем сильнее становилось, чем ближе приближалась роковая дата - 21 ноября. Порой доходило до смешного. Так за неделю я прекратила доверять своим рукам, которые только и хотели, чтобы что-то уронить или разлить, а за три дня до спектакля - и своим мыслям, которые ни о чем другом думать не хотели, нагнетая внутреннюю обстановку, а из остальных размышлений создавшие стерильный вакуум.
В день спектакля мне предстоял поистине Геракловский подвиг - приехать в столицу только за час до спектакля, и мало того, что успеть на него, так еще и после него ужать свои похождения в рамки получаса и успеть на обратный поезд. К слову, я все успела. Пришлось, конечно, побегать по фойе театра им. Ермоловой, что, признаться, довольно приятное развлечение, чтобы одной из первых получить назад свою куртку, но все же.
Что хочется сказать о театре. По своей обстановке и приятному глазу цветовому решению, мне уже на обратном пути пришла мысль, что там наиболее вероятно должно дурманяще пахнуть деревом и чем-то обволакивающе теплым - мускусом, например. Зал театра им. Ермоловой меньше, чем те, которые я уже посетила в своей жизни (а это потрясающий зал ЦАТРА и наш областной Калужский драматический театр), но зато он как-то ближе, искреннее. В нем создается ощущение, что все, что доносится до зрителя со сцены имеет какую-то свою уникальную тайну, и ее с удовольствием готовы доверить тебе на эксклюзивных началах. И с условием неразглашения - впрочем, с этим можно еще и поспорить. Впечатлили висящие на стенах в дорогих рамах старые афиши - я, сквозь нахлынувшее неожиданно волнение, успела запомнить только даты на двух афишах - одна за 1948 год, а другая - за 1957. Но выглядели они впечатляюще.
Но потом начался спектакль и... я только в конце поняла, что не помнила, дышала я, или нет. Я замечала, что сидела замерев и внимание, которое с такой сложностью появляется на лекциях, на этот раз возникло само собой и я практически неотрывно наблюдала за ОМ. К слову сказать, около полугода назад на меня невероятное впечатление произвели аудиокусочки "Демона", и я с того момента так и взяла за правило считать, что внутри Олега Евгеньевича сидит какой-то демон, существо не от мира сего, и смотрит на мир сквозь бездну глаз ОМ. Но после того, как я увидела его, что называется, "вживую", я поняла что была не совсем права. Демонически-сверхъестественный налет присутствует, но, по сути, внутри него сидит что-то мудрое и настолько же старое, как и само понятие времени. Только на этот раз это существо было полно печали. А сколько тогда в нем таится таких историй? Даже и представить страшно! Но пОлно говорить о моей реакции, скажу лучше о спектакле.
Так вот, Олег Евгеньевич - великий рассказчик. Собственно, я это уже кое-как знала по старой радиопостановке "Всадника без головы", когда я без труда собрала себе внутри образ Мориса, причем собрала до такой степени, что видела даже взгляды, которые бросал он на Луизу в день их первого знакомства перед началом песчаной бури. И что уж тут говорить, когда я попала в это волшебное взаимодействие великого человека и и его голоса с залом, где рамки персонифицированности сужаются до невозможного ранее? ОМ - обладатель великолепного голоса. Ведь с того самого момента, как кто-то в плаще и шляпе, в таком же костюме, что был и он пару мгновений назад, вышел на сцену и исчез в ее темных краях, и как только нам предстал сияющий как тысяча медяков Олег Евгеньевич, обрамленный кружевами, с этого самого момента в спектакле возникла и не исчезала до самого завершения третья реальность. (это если брать за первую - видение актера, за вторую - видение зрителей, а третья же - это результат взаимодействия первой и второй реальности - своего рода информационное полупрозрачное облако между зрителем и актером, в котором и обретают свои материальные очертания детали рассказа этого несчастного трубача)
Так и я - видела высокие потолки и золоченый паркет танцевального зала первого класса, темное и сугубо официальное помещение машинного отделения. Видела этот многострадальный белый трап, видела, как по нему напыщенно поднимается "изобретатель джаза" и как пристыженно спускается по нему после музыкальной дуэли с Тысяча Девятисотым. Или как пританцовывает этот нервный официант-остряк, предлагавший мальчику концовкой имени дать "Вторник"... Словом, детализация возникает безупречная. Но сквозь веселое, расхлябанное повествование, сквозь фразочки типа "В жопу тогда ваши законы", проступают всхлипы, случайно оброняемые трубачом, мокрые, постоянно вытираемые глаза и периодически, на самую долю мгновения вырывающиеся рыдания посреди канонады восторженных слов об ослепительном человеке. И это - истинно, и это именно то, что хотели рассказать, но из-за предельно личностного начала этих эмоций слов просто не смогли найти. Как внезапное сообщение о начавшейся войне посреди шумного и цветастого карнавала звучит в мертвой, внимательной тишине зала этот пугающий звук падающей без причины картины, а, за компанию с ней и рушащиеся жизни людей. Хлоп! - и уже ничего не изменить. Хлоп! - и ты лишился всех тех, кто был дорог и кого ты любил. Хлоп!...
Прощаться со всем тем, что было тебе дано - не сумашествие, а необходимость. Прощаться со всеми теми, кого у тебя никогда не было - не сумасшествие. Не найти человека, которому бы ты смог рассказать свою историю - сумасшествие. И Дэнни Будман С. Д. Лимон Тысяча Девятисотый, к своему счастью такого человека нашел.

Чудесный спектакль. Странно, но хочется еще. И, мне кажется, что я ни этой историей, ни игрой Олега Евгеньевича Меньшикова, едва притронувшись, никогда уже не насытюсь.


@темы: Рецензия, Олег Евгеньевич, Театр